Будет ли новая Эпоха Возрождения? или Об «интеллигентской мафии»

Автор: Павел Минкаc.

Культура, ее не только эстетические, но и бытовые достижения кажутся нам привычными, естественными, словно все это закономерно вытекает из человеческой природы и свойственно ей. Многие блага культуры мы воспринимаем как норму, но на деле они являются аномалией. Современная наука говорит, что человек появился двести тысяч лет назад, но, как я понимаю, последняя точка в этом вопросе еще не поставлена, и новые открытия могут увеличить возраст гомо сапиенса. Но как бы там ни было, человечество тысячелетиями жило без привычных нам благ культуры. Не было ни философии, которая появляется лишь в конце первого тысячелетия до нашей эры, ни науки, изобретенной всего триста лет назад в Эпоху Просвещения. Человечество не знало ни Сократа, ни Микеланджело, ни Толстого.

Десятки тысяч лет человек вел полуживотное существование без каких-либо изменений. Возможно, именно потому в древнем мире время воспринимали как круговорот – как бесконечно повторяющийся труд Сизифа, как колесо сансары, как взаимодействие инь и ян. «Что было, то и будет, — писал царь Соломон (библейская книга Екклесиаста), — и что делалось, то и будет делаться, и нет ничего нового под солнцем. Бывает нечто, о чем говорят: «смотри, вот это новое»; но это было уже в веках, бывших прежде нас». Гении заложили фундамент цивилизации примерно три тысячи лет назад, и тогда же история стала разгоняться – каждое столетие что-то происходило, а девятнадцатый и двадцатый века по количеству событий и открытий стали абсолютными рекордсменами. И думается, что такое положение дел пришло навсегда, но на деле наша цивилизация может оказаться кратковременной аномальной вспышкой посреди темных веков. Я не устану повторять: любая эволюция, любой прогресс – это всегда аномалия, а не закономерность – закономерно текут только реки, плотины же сами по себе не строятся.

А ведь новое варварство уже разлезлось по земному шару черной тучей. Его почерк – пошлость и примитивность. Современный дикарь со смартфоном самодоволен и не видит необходимости в культурных вершинах – он либо совсем их не замечает, либо равнодушен. Но чаще всего этот варвар выступает в роли вандала и борется с носителями Возвышенного. Это — человек-антипросвещение. Он грамотен, но не умеет мыслить, при этом считая себя самодостаточным в интеллектуальном плане. Его эстетику лучше всего назвать «антиэстетикой». Этот дикарь укоренился во всех сферах жизни – он учит в школах и университетах, издает книги, снимает фильмы, создавая массовую культуру, призванную воспроизводить и обслуживать таких же, как и он. Агрессивность, явная или скрытая, его характерная черта – он борется с тем, что выходит за рамки «золотой середины» — посредственности, и с теми, кто прыгает выше установленного уровня. Прогресс всегда был связан с сопротивлением, с борьбой, с покорением природы, теперь же его врагом стал человек-штамп.

Высокие моральные принципы аналогично явили себя как аномалия, как что-то противоестественное и вредное. Распространился «порядочный человек», отлично имитирующий воспитанность, внешне пристойный и как бы моральный. Но на деле возобладали эгоистические принципы: если можешь – урви кусок, преследуй личную выгоду во всем; имитируй, лги, создавай выгодную иллюзию, хорошо играй свою роль; если надо, то белое назови черным; перебрасывай вину на козла отпущения… Оказалось, что жить морально – вредить себе, а на правде – не заработаешь. Кроме того, с новой силой и в постсоветских странах, и в западном мире возродилась дихотомия «мы и враг», а манипуляторы стали играть на животных инстинктах, прикрываясь высокими ценностями.

Нам кажется, что так было всегда: темной непросвещенной массе противостояли одиночки, несущие свет Возвышенного. Поэтому, мол, долой панику, ведь ничего нового не происходит! Но на деле то, что хоть кто-то в бесчеловечном потоке человеческой истории достигал культурных вершин и творил, является почти чудом. Да и не все периоды расцветали гениями – примером тому может служить наша постсоветская история, которая за несколько десятилетий так и не породила ничего невообразимого в культурном плане, и ее вершины – в лучшем случае посредственность прошлых лет. Человечество может без проблем обойтись без Достоевского или Ницше, что подтверждает и прошлое, и настоящее. Но каким тогда будет будущее? Таким же темным, как и все те десятки тысяч лет беспробудной пещеры. И неважно, что есть смартфоны – в пещере можно просидеть и с ними. И свет разума, и свет науки, и свет высокой культуры может погаснуть навсегда.

Последний культурный всплеск приходился на шестидесятые-семидесятые как и в СССР, так и на Западе. Появилась критическая масса людей с «больной совестью» — так я называю острую реакцию на проблемы, существующие в обществе, и желание изменить мир к лучшему, стремление послужить, в том числе и творчески. Свобода стала знаменем этого культурного поколения. В живописи, литературе, музыке, кино происходят маленькие и большие революции, появляются новые формы и идеи. В центре внимания – человек и его предназначение, творчество, судьба, поэтому тот же экзистенциализм становится одним из самых плодовитых направлений не только в философии, но и во всей культуре. Стихийные молодежные движения бунтуют и грезят об Утопии. Появляются новые этические концепции, вскрывающие моральные идеалы человека в ХХ веке.

«Культурные шестидесятые» на Западе концентрируются вокруг проблемы человека в мире «денежного диктата». Свобода и творчество – две основные темы. Особое внимание уделяется деградации человека – говорят об «одномерном человеке», о «человеке-роботе», о «постчеловеке», и, конечно же, о том, можно ли найти себя в бесчеловечном мире, и если да, то как?

А что же у нас? Шестидесятники в СССР возвели гуманизм на небывалые вершины — он стал святыней, религией, идеалом. Это люди военного и послевоенного времени, которые столкнулись с ужасами войны и ее последствиями, и мечтали о лучшем мире. Их ценностный ряд: «быть, а не слыть», «быть, а не иметь», творчество, свобода, жертвенность. Такой человек — «индивидуалист-коллективист», который видит в своих соратниках не зомбированное стадо, не серую массу, а свободный союз личностей – почву для раскрытия внутренних потенциалов каждого.

К концу семидесятых культурная революция проваливается. Не знаю, можно ли усматривать в этом какую-то мистику, но многие «шестидесятники» умирают, словно предчувствуя наступающую деградацию. Судьба выживших (именно выживших, выстоявших, а в случае некоторых – сумевших приспособиться) складывается по-разному: одни – протестуют, а другие – приспосабливаются к новым временам и власти, в том числе и грядущей постсоветской; одни – окончательно разочарованы и подавлены, другие – ищут новые пути выживания и выхода из кризиса. Но очевидно одно: шестидесятничество, его небывалое культурное богатство, его гуманистические идеалы, — все это оказывается ненужным в новых реалиях. И в который раз понимаешь, что нет более хрупкого, более незащищенного социально человека, чем «человек культурный». Гуманистическая вера заканчивается новым разочарованием – вместо общества свободных и творческих людей наступает мир, где торжествует проходимец и приспособленец. В исторической перспективе Деточкин из «Берегись автомобиля» – тоже характерный идеал шестидесятых – проигрывает Семицветову, а Евтушенко более не собирает стадионов, вытесненный массовой культурой. Все естественно: цветок, чудом прорвавшийся через асфальт, смели сапоги и колеса.

Вспоминаются братья Стругацкие, раннее творчество которых пронизано оптимизмом и верой в человечество, а вот последняя книга Бориса Стругацкого описывает постсоветскую действительность как своеобразный культурный конец света, и называется она — «Бессильные мира сего», поскольку ее герои — одаренные люди – не способны ничего и никого спасти, да и вообще совершить значимые социальные поступки. Один из персонажей, которого называют Сенсеем, обладает удивительным даром – он видит в человеке талант и помогает его раскрыть. В конце произведения он заявляет, что «совершенно нет времени», и ставит диагноз человечеству: «Ничего не изменится, пока мы не научимся как-то поступать с этой волосатой, мрачной, наглой, ленивой, хитрой обезьяной, которая сидит внутри каждого из нас. Пока не научимся как-то воспитывать ее. Или усмирять. Или хотя бы дрессировать. Или обманывать… Ведь только ее передаем мы своим детям и внукам вместе с генами. Только ее – и ничего кроме. Но вот ведь что поражает воображение: все довольны! Или – почти все. Или – почти довольны. Недовольные – стонут, плачут и рыдают, молятся, бьются в припадках человеколюбия, и ничего не способны изменить. Святые. Отдающие себя в жертву. Бессильные фанатики. Они не понимают, что ВОСПИТАННЫЕ никому не нужны. Во всяком случае, пока – не нужны… Это как неграмотность, аналогия исчерпывающая. Тысячелетиями неграмотные люди были нормой, и это никого не беспокоило, кроме святых и фанатиков. Понадобилось что-то очень существенное переменить в социуме, чтобы грамотность сделалась необходимой. Что-то фундаментально важное. И тогда, как по мановению жезла Моисеева, за какие-нибудь сто лет все стали грамотными. Может быть, и воспитанность тоже пока нашему социуму не нужна? Не нужны нам терпимые, честные, трудолюбивые, не нужны и свободомыслящие: нет в них никакой необходимости – и так все у нас ладненько и путем. Что-то загадочное и даже сакральное, может быть, должно произойти с этим миром, чтобы Человек Воспитанный стал этому миру нужен. Человечеству сделался бы нужен. Самому себе и ближнему своему. И пока эта тайна не реализуется, все будет идти как встарь. Поганая цепь времен. Цепь привычных пороков и нравственной убогости. Ненавистный труд в поте лица своего и поганенькая жизнь в обход ненавистных законов… Пока не потребуется почему-то этот порядок переменить…»

Мрачным виделось будущее и великому мыслителю и социологу Александру Зиновьеву, который называл наступивший мир «глобальным человейником». Он придумывает и символ «нового мирового порядка» — некое человекообразное существо по имени Ева Адамс. Она, прародительница нового человечества, прожила абсолютно пустую жизнь, но при этом вела электронный дневник, куда записывала все свои действия, считая даже удовлетворение физиологических процессов значимым поступком (эта было написано еще в девяностые – до появления блогов, социальных сетей и «Живого Журнала»!). «Глобальный человейник» — это общество мнимой свободы и демократии, в котором живут социальные клоны Евы Адамс. Оно порождает тип человека глупого, примитивного, эстетически убогого, без культуры ума и чувств, пошлого – «постчеловека». Общественное мнение здесь определяют манипуляторы через систему образования и СМИ. Да и сами манипуляторы аналогично с «промытыми мозгами», и в итоге «кретины производят кретинов». А история искажена, как, собственно, и реальность.

Сегодня «культурный аристократ», этот наследник Рембрандта и Чехова, Моцарта и Шопенгауэра, а также шестидесятников, находится на периферии истории. Он вытолкнут из всех сфер жизни или играет в них незначительную роль. Именно поэтому тем, кто принадлежит к этому социокультурному типу человека, свойственны, как правило, две модели поведения: 1) саморазрушение (алкоголизм, наркомания, суицид); 2) культурная эмиграция, уход в «культурный затвор». Вероятно, что в будущем «культурные аристократы» исчезнут вовсе, но, как мне кажется, шанс повернуть историю в прогрессивное русло еще есть. Но только в том случае если эти люди займут активную позицию и объединятся.

Выход один — необходимо создать «интеллигентскую мафию». Научиться сотрудничать, на что тип «человека культурного» почти не способен, в отличие от масс. Александр Зиновьев считал, что человечество может вновь пойти по пути прогресса, если возникнет «партия будущего» с особой идеологией: «Сам характер новой идеологии подсказывает, что наиболее вероятными ее приверженцами могут стать не представители низших слоев населения, а люди со сравнительно высоким уровнем образования, культуры, нравственности, интеллектуальных интересов и т.д., короче говоря — часть интеллектуальной, творческой и деловой элиты населения, склонная к индивидуальной оппозиции к существующему строю и образу жизни, замечающая и в какой-то мере понимающая социальную сущность господствующего направления эволюции человечества, обеспокоенная гибельными последствиями этой эволюции. Эти люди могут занимать более или менее высокое социальное положение, могут быть активными и даже преуспевающими в своей сфере деятельности. Партия Будущего в сложившихся на планете условиях может зародиться лишь на высшем уровне интеллектуально-творческой и нравственной жизни современных человейников». Вероятно, похожее подразумевал и Ницше: «Нам, людям иной веры, нам, видящим в демократическом движении не только форму упадка политической организации, но и форму упадка и измельчания человека, низведения его на ступень заурядности, — на что возложить нам надежды свои? На новых философов – иного выбора нет. На умы достаточно сильные и самородные, чтобы дать толчок к обратным оценка, к переоценке «вечных ценностей», на предтеч и людей будущего, завязывающих в настоящем узел, который на тысячелетия толкнет волю человека на новые пути…»

Люди одного типа легко определяют друг друга (именно этот «инстинкт» и позволяет новым варварам выявлять своего эволюционного врага), поэтому «культурные аристократы» должны начать активно отвоевывать позиции, находя себе подобных и объединяясь с ними. Протежирование, «культурное кумовство», взаимовыручка, лоббирование интересов – почему мы гнушаемся этими средствами, ведь в них нет ничего аморального? Они не просто должны войти в нашу жизнь – они должны стать обязанностью. Понятно, что не у всех есть большие возможности, но свою лепту может внести каждый…

Добился должности директора школы или заведующего кафедрой? Нанимай на работу других членов «интеллигентской мафии». Есть деньги? Становись меценатом! Есть рычаги в книгоиздании? Используй их, чтобы печатать то, что «умно, благородно, талантливо»…

Есть менее радикальная форма выживания, которая заключается в создании «культурных монастырей» — своеобразных «островков» Возвышенного. Таким «островком» может быть, например, частная школа. Я не исключаю появление целых маргинальных (я вовсе не боюсь этого слова!) поселков – своеобразных мини-государств со своей системой образования, со своими устоями и правилами, где бы доминирующую роль играл тип «культурного аристократа». «Культурные шестидесятые» — это время сред, в которых расцветал талант; это время педагогического новаторства Сухомлинского, говорящего о воспитании личности в коллективе, но где именно личность играет ключевую роль. Именно поэтому нужны новые культурные среды, нужно их формировать и оберегать, нужно, чтобы они имели свою крепость – свой защитный механизм – от вторжения общемирового разложения.

«Партия будущего», «культурная каста», «интеллигентская мафия» — как ни называй, но такая организация должна появиться. И понятно, что на этом пути будут и свои трудности, и свои разочарования, и свои беды – нет ничего идеального, в том числе и «человек культурный» — не обязательно пример. Но все же важно не просто делать свое маленькое дело, а объединяться с другими. Распространять саму идею «интеллигентской мафии» и объединяться хотя бы на основании простой истины: если не сотрудничать – мир ждут новые темные века; если не противостоять общим фронтом – мы исчезнем. Возможно, в будущем будут написаны какие-то идейные источники вроде манифестов или книг, а сама организация «культурной ложи» приобретет четкий характер, но пока нужно сказать первое слово и сделать шаг. Ведь альтернативы для нас попросту нет – или синергия, сотрудничество, или – исчезновение самого типа «человека культурного» и тысячелетние темные века.

Ответить

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *